Вскоре же состоялся и разговор отца с сыном.

- Негоже ты живешь, сынок, - сказал ему варнак.

Манюшка это тотчас же подтвердила:

- Другой бы на его месте. ух как! Лопатой бы загребал. А наш глаза-то свои зальет с утра пораньше, и ништо ему. Сколько я с ним настрадалась, так это один бог знает!

- Севодни выпил да завтра выпил, - рассуждал отец, смакуя свою народную премудрость, - а дало-то как? Надобно заране, пока слава твоя не подсохла, на всю житуху себя обеспечить, чтобы под иройство твое никакой комар носу не подточил.

- А што мне еще делать, тятенька? Ведь нонеча я не то что раньше бывало. дворянин! Нешто мне опять картузы шить?

- Вот што! - рассудил варнак. - Я за тебя, сукина сына, уже все передумал. Со швейцаром одним в трактире вчера разговаривал, так он меня всему научил. Езжай прямо чичас во дворец, пади в ноги его величеству и проси чина камер-юнкера!

С крестьянским послушанием отправился дворянин в Зимний дворец, пал в ноги императору и просил. нечетко просил:

- Забыл, ваше величество! Помню, что вот юнкера надо. А какого - хоть тресни. не могу вспомнить.

- Юнкер всегда юнкер, - отвечал Александр II. - Это ты славно придумал, что служить пожелал. Определим тебя!

И определили его юнкером в павлоградские гусары, полк которых квартировал в Твери. С этим он и вернулся к отцу:

- Я, батюшка, так ему и сказал. Чтобы мне бесперечь в юнкеры попасть. Он сразу: бац! - без лишних разговоров. Прямо в гусары! И подписку даже объявили, чтобы всенародно для меня денег собрали для обзаведения хозяйством на новом месте. в Твери-то!

Тут отец "спасителя" осатанел: